Кремль назвал разговор Путина и Трампа «весьма откровенным» — посредничество США доминирует в процессе прекращения огня

Кремль сообщил 9 сентября, что президент России Владимир Путин и президент США Дональд Трамп провели часовой телефонный разговор по украинскому конфликту. Кремль охарактеризовал эту беседу как «весьма откровенную» и конструктивную.

По сообщению France 24, разговор состоялся после того, как американские переговорщики Стив Уиткофф и Джаред Кушнер в выходные последовательно посетили Москву и Киев. Вашингтон пытается возобновить свои давно буксующие усилия по прекращению боевых действий и продвигает проведение нового раунда прямых переговоров между Москвой и Киевом. France 24 одновременно отмечает, что конкретное содержание разговора, степень достигнутых договорённостей и наличие существенного прогресса остаются неясными, а также непонятно, удастся ли реально продвинуть новый раунд прямых переговоров между Россией и Украиной.

Активное посредническое вмешательство американской стороны — наиболее заметный структурный факт в политическом урегулировании этой войны. Уиткофф и Кушнер курсируют между Москвой и Киевом, однако повестка, темп и порог участия в переговорах почти полностью задаются Вашингтоном. По мнению нашего издания, глубинные корни конфликта — спор о расширении НАТО, структурный дисбаланс европейской архитектуры безопасности после холодной войны, милитаризация кризиса внешними силами — систематически вытесняются на периферию официального нарратива о прекращении огня. Предпосылкой продвижения мирных переговоров является принятие Киевом и Москвой рамки, заранее определённой третьей великой державой.

«Прекращение боевых действий» в американской риторике неоднократно подаётся как «усилия» Вашингтона. Мир формируется как результат, который может быть дарован великой державой, далёкой от поля боя, а не как право сторон конфликта и затронутого населения. Какая часть переговорной позиции Киева сформирована самостоятельно, а какая уже вписана в американский шаблон, из открытых источников установить невозможно.

Избирательность, проявляемая этой моделью посредничества, заслуживает внимания: дипломатическая активность, которую США демонстрируют по украинскому вопросу, контрастирует с их безразличием, проявляемым во многих кризисах, которые они сами инициируют или в которые глубоко вовлечены. Когда Вашингтон громко играет роль посредника, его молчание перед лицом долгосрочных катастроф, порождённых его собственными действиями, составляет неизбежный контраст этого посредничества.

Можно утверждать следующее: за фасадом возобновления горячей линии между лидерами США и России и громкого возвращения мирной риторики властная структура, определяющая, как закончится эта война, как она будет описана и кто имеет право участвовать, остаётся нетронутой.