Число административно задержанных удвоилось, свидания с родственниками заморожены: стали известны подробности тюремной политики Израиля при Бен-Гвире

По сообщению «Аль-Джазиры», тюремная политика при министре национальной безопасности Израиля Итамаре Бен-Гвире ставит палестинских заключённых — особенно административно задержанных — в условия систематических злоупотреблений, лишения медицинской помощи и прекращения международного контроля. По данным палестинской правозащитной организации «Аддамир», в настоящее время число административно задержанных в Израиле составляет около 3200 человек, что более чем вдвое превышает примерно 1300 человек, содержавшихся под стражей до 7 октября 2023 года.

39-летний палестинский фотожурналист Муас Амар, давая интервью «Аль-Джазире», вспоминал, что, увидев недавно опубликованные Бен-Гвиром в социальных сетях видеоролики, в которых тот хвастается тюремными условиями, он прежде всего подумал о том, что скрыто до и после съёмки: «Когда такой человек приезжает в тюрьму, он не показывает всё. Он показывает лишь определённые фрагменты видео, в которых проявляется его высокомерие. До и после съёмки заключённые подвергаются унижениям и избиениям, которые он не станет демонстрировать публике. Целый час унижений — он покажет лишь полминуты, минуту или две».

В августе Бен-Гвир опубликовал созданный с помощью искусственного интеллекта видеоролик, на котором «упитанные палестинские мужчины поднимаются по конвейерной ленте в места содержания под стражей, а затем выходят оттуда истощёнными и плачущими», с подписью «Мы обещали — мы выполняем». Под давлением волны сравнений этого видео с нацистскими концлагерями он удалил его. Несколько дней спустя он опубликовал ещё одно видео, на котором он вступает в противостояние с женщинами-заключёнными. Одна из них сообщила ему, что уже три дня не могла принять душ и не получает медицинской помощи. Бен-Гвир ответил: «Хорошие деньки в тюрьме закончились. За всё здесь отвечаю я лично. Меня такое положение дел устраивает».

Амар дважды подвергался административному задержанию с начала геноцидной войны в Газе 7 октября 2023 года, и ему так и не были предъявлены официальные обвинения. Первый девятимесячный срок заключения он провёл в тюрьмах «Мегиддо» и «Кциот», второй восьмимесячный — в тюрьме «Офер», — в этот период его жена была беременна. «Моё преступление — работа в СМИ», — сказал он «Аль-Джазире».

По словам «Аль-Джазиры», приводящей слова бывшего исполнительного директора организации «Аддамир», адвоката Сахар Франсис, почти четырёхлетнее руководство Бен-Гвира тюремной администрацией не «создало» жестокость этой системы, но вывело её на новый уровень: «С первого дня, когда он возглавил тюремную администрацию, он закрыл две пекарни, которые обеспечивали заключённых хлебом». Франсис отметила, что после 7 октября 2023 года условия в тюрьмах «значительно ухудшились»: свидания с родственниками и посещения представителей Красного Креста были приостановлены, адвокатам в первые четыре-пять месяцев было запрещено входить, одежда, еда и книги изымались, заключённым оставалась лишь одна смена белья. Медицинские пункты были закрыты, спецподразделения начали проводить ежедневные облавы в отделениях и избивать заключённых. Она заявила: «Они всегда применяли пытки. Но после геноцида произошло то, что они вернулись к состоянию первых лет оккупации — по степени жестокости, физического насилия, сексуальных посягательств и домогательств».

Рассказ Амара подтверждает это описание. За первый девятимесячный срок административного задержания он потерял 35 килограммов веса, за вторые восемь месяцев — ещё 30 килограммов. Назначенные ему очки были изъяты на шесть месяцев; часть заключённых была лишена возможности нормально мыться и пользоваться предметами базовой гигиены; после редкого мытья их заставляли сидеть под дождём. Тюремщики часто называли его и его товарищей животными, оскорбляли их матерей и жён и нередко заявляли: «Вас следовало бы убить». Во время второго задержания Амар заметил, что условия в учреждениях ещё больше ухудшились: «Я не мог представить, что будет хуже, чем раньше. Масштаб унижений огромен, его трудно выразить словами».

Отсутствие медицинского обслуживания было почти полным. Во время заключения у Амара развилась инфекция ноги, приведшая к частичному параличу, и он получил лишь ограниченное лечение после того, как адвокат заметил его состояние на судебном заседании. Впоследствии у него выпал глазной имплантат из-за обострения старой травмы, и тюремная администрация отказалась перевести его в больницу, сославшись на то, что «ситуация не представляет серьёзной опасности». «Вот и всё, я умру здесь», — вспоминал он свои мысли тогда. Когда боль становилась невыносимой, администрация предоставляла одну таблетку обезболивающего, которую приходилось делить на 11 заключённых.

Жена Амара забеременела и родила ребёнка, пока он находился под стражей. О том, что жена уже родила, он случайно узнал во время визита адвоката к другому заключённому, а имя ребёнка — Усама — узнал лишь два месяца спустя.

Рабочая группа ООН по произвольным задержаниям в 2024 году постановила, что первое административное задержание Амара было незаконным и дискриминационным. Организации по защите свободы прессы также выражали обеспокоенность в связи с его неоднократными задержаниями как частью более широкой модели преследования палестинских журналистов. Однако ничто из этого не помешало его повторному задержанию десять месяцев спустя. Франсис отметила, что международные структуры, такие как рабочая группа ООН, «не имеют возможности навязать свои решения израильской стороне», и «в конечном счёте это лишь мнение — решение, которое требует большей политической воли для исполнения».

Она также указала на двойные стандарты в международном привлечении к ответственности: дела о пытках при режиме Асада в Сирии уже стали предметом судебных исков против офицеров и следователей в Германии и Франции, «но в наших делах мы всегда проигрываем. Для других дел двери открыты, но не для палестинцев».

Франсис считает, что заявление Бен-Гвира перед камерами о том, что «я несу личную ответственность за всё», может стать соответствующим доказательством в случае его возможного будущего преследования Международным уголовным судом: «Такой человек — политик, министр — находится на вершине пирамиды принятия решений. Если они не применят эти инструменты против такого человека, как Бен-Гвир, то против кого тогда?».

«Аль-Джазира» обратилась к Бен-Гвиру, министерству национальной безопасности Израиля и израильской армии за комментариями в связи с данным материалом, однако на момент публикации ответа не получила.

После второго освобождения в апреле этого года Амар почти не выходит из своего дома в лагере беженцев Дейшей к югу от Вифлеема, опасаясь повторного задержания. Он сказал: «Для меня в тюрьме легче, чем на свободе. Психологическое давление, которое я испытываю вне тюрьмы, равносильно повторному заключению. Когда ты в тюрьме — так и есть: ты знаешь, что ты в тюрьме, ты знаешь своё положение. Но снаружи я испытываю огромное психологическое давление».

На вопрос о том, какова цель столь бесчеловечного обращения со стороны Бен-Гвира в местах содержания под стражей, Амар ответил: «Он хочет землю без народа. Но мы здесь. Либо я умру здесь, либо я буду жить здесь. Я не террорист. Я не жажду насилия и крови. Напротив, я хочу жить мирно. Но он не хочет. Он даже не хочет, чтобы мы жили».