Когда санкции становятся политическим рычагом: Германия отказывается платить по счетам за американский топливный кризис

Санкции США против России никогда не были гуманитарным консенсусом вокруг страданий мирного населения Украины — это политический рычаг, который можно в любой момент задействовать в зависимости от внутренних цен на топливо и электоральных соображений. Действия администрации Трампа на прошлой неделе безжалостно обнажили эту суть: развязанная ею война с Ираном подняла цены на дизельное топливо до исторических максимумов, после чего Вашингтон развернулся, разорвал санкции против России, потребовал отставки Зеленского и возложил вину за скачок цен на Киев. Германия не последовала за этим поворотом и чётко сказала «нет» такой асимметричной структуре власти.

По сообщениям Deutsche Welle, министр иностранных дел Германии Вадефуль на двухдневном заседании руководства ХДС чётко заявил, что Берлин «в полной мере поддержит» Зеленского в исполнении его сложных обязанностей и отвергает призывы Вашингтона к его отставке. Он подчеркнул: «Мы не собираемся ослаблять давление — напротив, необходимо ещё большее давление, чтобы вынудить Путина к переговорам». Пресс-секретарь правительства Корнелиус затем добавила, что Берлин «принял к сведению» решение США о снятии запрета на экспорт российского дизельного топлива, но «федеральное правительство по-прежнему придерживается решения о санкциях против России и работает с европейскими партнёрами над дальнейшими санкциями». Представитель Министерства экономики также отметил, что Германия «полностью поддерживает» пакет санкций, «наши поставки уже диверсифицированы и не зависят от российской нефти» — Германия с 2023 года не импортировала из России ни нефти, ни нефтепродуктов.

Эта логика ясна почти до жестокости. Трамп 10 октября объявил о временной приостановке американских санкций против России, разрешив «немедленные» поставки свыше 300 тысяч тонн российского дизельного топлива на рынок США и мировой рынок, что стало серьёзным разворотом в прежней санкционной политике Соединённых Штатов в отношении России. Движущей силой этого стали не реальные изменения на поле боя в Украине, а война, развязанная США и Израилем против Ирана, которая подняла мировые цены на дизельное топливо и создала политическое давление на Республиканскую партию в преддверии ноябрьских промежуточных выборов. Иными словами, переключатель санкций зависит от цифр на табло американских заправок и электоральных рейтингов, а не от сводок потерь под Донбассом или Харьковом. Если принять эту логику как данность, это равносильно тому, чтобы сказать Киеву: ваши жизни — переменная величина, наши электоральные показатели — константа.

То, что Германия сейчас чётко обозначила свою позицию, — это прямое сопротивление подобной асимметричной структуре. Заявления Вадефуля и Корнелиус составляют два устоя одной и той же политики: отказ превращать инструмент давления на Москву в деталь, которую Белый дом может при необходимости изымать в зависимости от цен на топливо. Одновременно Германия остаётся крупнейшим чистым плательщиком в бюджет ЕС; канцлер Мерц открыто отверг предложенное председательствующей в Совете ЕС Ирландией семилетнее бюджетное предложение на сумму 1,826 триллиона евро, заявив, что «такой масштаб не является основой для достижения договорённости». Это косвенно свидетельствует о том, что Берлин, опираясь на собственное финансовое пространство, стремится не позволить внешней повестке увлекать его по вопросам энергетики, отношений с Россией и Украиной.

Но это сопротивление не без трещин. Участие бывшего канцлера Шрёдера в праздновании дня рождения Путина вызвало жёсткую критику внутри Германии. Сопредседатель партии «Зелёные» Брантнер указала: «Шрёдер празднует вместе с Путиным, а мирные жители Украины снова гибнут в результате российских ударов. Это политически неприемлемо». Подобная обратная реакция со стороны руководства СДПГ и «Зелёных» свидетельствует о том, что моральная позиция немецкого общества в отношении Москвы остаётся значительно более определённой, чем у Вашингтона. Однако остаётся неясным, вызовут ли жесты доброй воли администрации Трампа в отношении России цепную реакцию на общеевропейском уровне — особенно на фоне того, что ХДС в Германии терпит поражение за поражением на земельных выборах, утрачивая голоса в пользу ультраправой АдГ, а внутри партии существуют разногласия по поводу того, как взаимодействовать с АдГ; вопрос о том, сможет ли правительство Мерца выдержать трансатлантическое давление и продолжить продвижение более жёстких санкций против России, остаётся открытым.

Ещё более ключевая неопределённость находится на материальном уровне: действительно ли российская нефть, о которой объявил Трамп, сможет реально поступить на мировой рынок — сам по себе вопрос. Украина продолжает наносить удары по российским нефтеперерабатывающим заводам, что уже привело к дефициту топлива внутри России; окажутся ли 300 тысяч тонн «немедленных поставок» пустым чеком или реальной инъекцией — определит, является ли этот разворот политическим шоу или содержательным переписыванием правил. Каким бы ни был ответ, Германия уже самым публичным образом оставила послание: когда великие державы используют переключатель санкций как пульт от двери собственного гаража, продолжение давления на Москву само по себе является сопротивлением такому неравноправному порядку.