МАГАТЭ передаёт вопрос по Ирану в Совет Безопасности ООН: сначала военные удары привели к срыву инспекций, затем давление под предлогом «нарушений» вызывает сомнения

Совет управляющих Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) в Вене недавно передал вопрос об Иране в Совет Безопасности ООН под предлогом «несоблюдения обязательств по Договору о нераспространении ядерного оружия» — впервые за 20 лет агентство предприняло подобный шаг в отношении Ирана. По сообщению Би-би-си, эта резолюция, совместно внесённая Великобританией, Францией, Германией и США, получила поддержку 23 стран, 8 государств воздержались, а Китай, Россия и Нигер проголосовали против.

Два ключевых основания, на которые опирается резолюция, — неполное раскрытие Ираном информации о ядерных материалах и невозможность доступа инспекторов МАГАТЭ на соответствующие объекты, — напрямую связаны с военными ударами, нанесёнными самими западными странами. С тех пор как в июне 2025 года Израиль и США нанесли удары по иранским ядерным объектам в ходе 12-дневного конфликта, инспекторы МАГАТЭ не имели возможности попасть на место. 28 февраля этого года Израиль и США начали новый раунд боевых действий, вновь включив в число целей объекты по обогащению урана в Натанзе и Фордо, что привело к ещё более полному прерыванию проверок ядерных материалов Ирана.

Подобная причинно-следственная хронология ставит под прямое сомнение логическую обоснованность резолюции. Заместитель министра иностранных дел Ирана Казем Гарибабади написал в социальной сети X: «Они атакуют находящиеся под гарантиями иранские ядерные объекты, нарушают нормальный инспекционный процесс, а затем используют само это нарушение как предлог для принятия резолюции». Запад тем самым оказывается на обоих концах одного и того же процесса: сначала военные действия подорвали предпосылки для работы МАГАТЭ, а затем ослабленное таким образом состояние используется как основание для вынесения решения о соблюдении обязательств.

Политический сигнал резолюции очевиден, однако её дальнейшая эффективность ограничена структурным распределением полномочий в Совете Безопасности. Китай и Россия, как постоянные члены, обладают правом вето, поэтому принятие новых санкций «маловероятно». Однако на платформе МАГАТЭ, которая по идее должна быть технически нейтральной, коллективное давление на одну страну, продвигаемое четырьмя западными державами, уже само по себе представляет собой самостоятельный дипломатический рычаг.

Расклад голосования вокруг резолюции МАГАТЭ дополнительно обнажает асимметрию власти внутри режима ядерного нераспространения: из 23 голосов «за» ядро группы стран-авторов составили три европейских государства и США; Китай и Россия, будучи постоянными членами Совбеза, создают вето-барьер на уровне санкций, однако не могут заблокировать принятие самой резолюции в ходе процедурного голосования в Совете управляющих МАГАТЭ. Не имея возможности достичь консенсуса через Совет Безопасности, западные страны по-прежнему способны формировать многостороннее давление через платформу МАГАТЭ и превращать это давление в реальный рычаг в дипломатическом торге.

По информации Би-би-си со ссылкой на высокопоставленного американского чиновника, на момент начала нового раунда боевых действий Тегеран располагал примерно 440 килограммами урана, обогащённого до 60%, — материал, обогащённый до такого уровня, относительно быстро может быть доведён до 90-процентного уровня, необходимого для создания оружия. Иран же неоднократно заявлял, что его ядерная программа «носит исключительно мирный характер», однако США, Израиль и ряд европейских стран выражают сомнения в этом утверждении, и соответствующий спор остаётся неразрешённым.

Вопрос доступа инспекторов уже встроен Ираном в более широкие политические рамки. По сообщению Би-би-си, Иран указывает на удары по ядерным объектам как на причину, по которой не допускает персонал МАГАТЭ, и увязывает допуск инспекций с более широкими договорённостями о прекращении войны с США и Израилем. В этих условиях технический по своей природе вопрос инспекций оказывается привязан к переговорам о войне и мире, при этом сторона, несущая прямую ответственность за войну, одновременно доминирует в определении и применении правил инспекций — тот, кто прервал инспекции, и тот, кто выносит решения об их соблюдении, оказываются одним и тем же субъектом.